ПАРЛЕНДАРЬ. Поэма конца и начала. Александра Барвицкая

Поэма "Парлендарь" написана в  2011 году, во время первого года добровольного десятилетнего затворничества автора, и вошла в поэтическую книгу пробуждения "Гольяновская Весна".

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

ПАРЛЕНДАРЬ. Поэма конца и начала

1.

Был год восьмой.

Луна была слепа.

Она на ощупь шла над горизонтом —

поверх деревьев, задевая горы,

вцепляясь в тучи в поисках дороги.

Был нужен поводырь ей, но его

Луна не ощущала ни вблизи,

ни в той дыре, в которой —

раньше знала —

сияли звёзды.

Луна пыталась вскармливать фонарь,

но ветер задувал её лучину.

Она входила в новый год с надеждой

на обретенье,

но валилась навзничь

под тяжестью отпущенных потерь.

Потери,

рассыпаясь на осколки,

в лицо впивались, в мёртвые глазницы,

ещё сильнее ранили клетчатку

и до того уже ослепших дыр.

2.

Был год девятый.

Солнце ускользало

из лап восходов, падая в закаты

так быстро, что едва хватало часу

наполниться хоть капелькой тепла —

живительного, но едва живого,

не согревающего —

ни себя, ни время —

от пустоты сжигаемого сердца.

Пустело всё.

Пустующее сердце

сжигало плоть и разум.

И глаза.

От копоти той — яблоки чернели,

скрипел хрусталик, оболочка жалась

фиброзная, а радужка кроилась,

отслаивая все цвета до бели.

Пустело всё.

И Солнце, и Земля.

3.

Был год десятый.

Время пустоты.

Которое, сжимаясь в черноту

дыры вселенской,

втягивало космос,

и расщепляло атомы и ядра

последних отголосков старой эры,

вдувая пыль в астральные колодцы,

в переработку отправляя слово,

отказывающееся от нови,

не понимающее, что настало время

для перемен воды, несущей мудрость

для перемен,

для льющейся воды.

4.

День два-один.

Восьмой сиван.

Автобус,

взлетевший над просторами России,

готовился к посадке-остановке,

когда мужчина — женщине земной —

сказал:

«Не бойся ничего.

Отныне:

и Ты, и Сын мой, — под защитой света.

И грязь к тебе уже не прикоснётся

толпы, несущих душу, как лохмотья,

пытающихся затолкать локтями,

догнать дыханием своим гниющим

тот воздух, что тебе предназначался,

и чрево, что хранится для живых.»

Шестое чувство пятых измерений

в тот день открыло двери двух миров.

И Боги приготовились на Землю

сойти,

чтоб дать земным дорогу к свету,

не подпуская к чистому толпу,

которая рвалась вперёд скорее,

к дверям, что для таких всегда закрыты,

рвалась ворваться в лучший из миров,

чтоб там в лохмотья души разрывать.

Но Боги

не пускали грязных в двери.

5.

Был день ноль-два.

Был два-два ав.

День — Два.

Был день двойной.

Двойное равновесье.

Когда слова живым ручьём строились,

открывши глаз, не открывая имя.

Не тайна.

Но сокрыто до поры.

Был день семь-восемь.

День один и шесть.

Восьмой тишрей.

Когда поднялся ветер,

и, разгоняя тучи серой пыли,

открыл дорогу светлому потоку,

Луну и Солнце призывая — слиться.

Был день два-три.

Один и шесть хешван.

Был день пять-семь.

Пять — в семени —

был день.

Когда с небес был зов о капле крови

живого человеческого тела,

прольющейся — не в войнах, а — с любовью

к живому человеческому телу,

к живому человеческому духу,

к живой душе, пролившейся любовью.

О капле, что прольётся добровольно.

Которая должна соединиться

с земною кровью, что водой зовётся

и с чистым воздухом живой земли.

В тот день услышан зов был, и исполнен.

В тот день

живою стала кровь-вода.

6.

А на астрономическом табло

был счет: два-ноль —

один-один. В парсеках.

Был день восьмой.

На чашах — третий шват.

Был год пять-семь и семь-один.

Был год —

пять семь один —

пять в семени едином,

когда Луна взошла.

Своим лицом

она закрыла Солнце, оставляя

лишь окантовку света для Земли.

Но света стало больше, чем в обычный —

седьмой, шестой и даже пятый день.

В тот день светила встретились глазами,

глаза друг другу светом оживив.

7.

Был день восьмой.

Один и семь.

Двенадцать.

Один и два.

Был шват.

Когда младенец

с глазами, что в себе хранили мудрость

всех предков, всех богов и всех планет,

был матери земной своей показан.

Показан.

Но не отдан — до поры.

Ещё не время было отдавать.

Об этом два хранителя молчали

у трёх кроваток.

Голос же — звучал.

На трёх кроватках, в маленькой каморке,

младенцев было четверо.

Один —

который есть и Альфа, и Омега.

Его кроватка значилась вначале.

За ней — вторая шла — с учеником.

На третьей были девочки-близняшки.

Кроватка та стояла чуть поодаль.

Тем девочкам — быть жёнами земными

великих славных, что лежали рядом,

и матерями будущих Богов.

Был день благой.

Был день седьмой.

Был третий

нисан.

И между тем нисаном,

который крест взвалил, и нёс на гору,

и этим — было ровно два по сорок

колен людских.

Их было восемь-ноль.

Когда сошла благая весть, что в чрево

живой поток уже идёт. И надо

Его хранить.

И женщина цветы

скупила всех цветочных магазинов.

Все клубни гладиолусов скупила.

И все поля вокруг горы, где строил

свой дом мужчина, оживились клумбой,

которая стояла на защите.

Был под защитой дом.

Непобедимой.

Непобедимым дом был и его

владелец, и жена, и тот мудрец,

готовившийся в дом войти — младенцем.

8.

Был день пятнадцать.

Был один-один ияр.

Когда с небес был голос,

что упала

та Рыба, о которой плачут люди,

взывая вверх и призывая благо.

Та Рыба оказалась на меже

горы, седой от мудрости и снега,

и лавы из любви нутра земного.

И головой — в снегу, ногами — в лаве.

Был голос дан.

И женщина земная

ту Рыбу в дом свой на руках внесла.

Был дом построен.

Дерево ветвями

его поило соком всех плодов.

Был дом построен.

И цветов поля

его от злого сущего хранили.

Был дом построен на верху горы.

И было Рыбе той тройное имя.

Быть избранным —

рождением дано.

Но избранность заслужена земными

родителями чистого сосуда.

Был первенцем

младенец тот

последним.

В себе он нёс и Альфу, и Омегу.

В себе он нёс земное равновесье.

Он знанье людям нёс: о том, что нет

Богов теперь на небе и картинках.

Что Боги — уже здесь.

И в каждом теле,

что сохранило душу, —

на Земле

Воскреснет Бог.

9.

Был день девятый.

День два-два. Двойной.

Один и восемь.

Шёл ияр.

Открылась

дорога вверх — ступеньками крутыми.

И Солнце по той лестнице вбежало

наверх. На самый краешек верхов.

На дно небес.

За ним Луна вкатилась.

И там,

на дне,

светила вдруг слились

глазами, полными любовной влаги.

Глаза двух лиц

светил,

объединившись,

свелись в один, струящийся лучом

прорезывая третий глаз живым,

рождая Землю в круглом животе

своих глазниц;

наполнив всё любовью,

и светом заливая естество

всех тварей, проживающих на шаре —

планете, отведенной для людей.

Слились глазами.

И Луна вошла

собою в Солнце,

медленно заполнив

его нутро своим живым нутром.

10.

И в день восьмой

тевет пять-семь-семь-три,

услышав о рождении младенца,

планеты все в одну сойдутся точку —

приветствовать начало всех начал.

И в день восьмой

тевет пять-семь-семь-три

начнёт с нуля отсчёт календарей

на шесть-пять-шесть-один

для новой Эры —

несущей свет добра, несущей знанье,

любовь к живому

(Ко всему — живому!),

несущей свет и льющиеся воды…

И люди, обретая половину —

в другом,

сольются в настоящесть.

В цельность —

сольются части.

И настанет время.

Настанет Эра Счастья на Земле.

И люди-Боги, обретая пару,

легко ступая, воспарят над прошлым —

гнетущим, убивающим планету,

над прошлым,

разлагавшим и природу

Земли,

и всю природу человека.

И люди-Боги воспарят для света.

Настанет эра Пара.

Эра пар.

20 — 27 мая 2011 г., Москва, Гольяново

© Автор: Александра Барвицкая

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная