ПОЕЗД 10—11. Метафизический роман в стихах. Александра Барвицкая

О книге

«Поезд 10-11» — Метафизический и психоделический роман в стихах.

Мистическое путешествие героини в точке ноля. Поиск смысла жизни, преодоление внутреннего армагеддона и трансформация души из состояния эгоизма в состояние альтруизма.

Произведение написано во время Гольяновской весны - первого года добровольного десятилетнего затворничества автора. Роман вышел отдельной книгой, а также вошёл в поэтическую книгу пробуждения "Гольяновская Весна".

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

Поезд 10-11. Метафизический роман в стихах

1

Солнце студёное, в тюрьме горизонта запертое ночами, полыньёй на подталинах неба воя, от отчаяния одиночества (не иначе!), перехитрив сонмище стражников ночи, выпало студнем дней на плечи мне, нечаянно оцарапав лучами сон и ещё облаков когтевидных лапы.

Значит, носить его на себе, отогревая от мёрзлой грусти светящееся лицо.

Не простудилось бы! Всё-таки — Солнце!

И пусть вороньё не каркает, в море неба забрасывая сонар. Не какой-то вам «жёлтый карлик», а светило! Ему воспевает осанну Ра.

Жарит промозгло.

Спинным мозгом, током по шейному позвонку, — предчувствие шока.

Вихрь!

Близится поезд точно…

Досрочно! Судьбы баловнем он отучился жить по звонку открываемого шлагбаума.

Аккуратные летом в зимушку чинят сани, шубам вычёсывают вихры: не было б поздно! Но, вызволенный «ура» троекратным, этот поезд не значился в расписании. Он ворвался узнано-неопознанным.

Не в молоко целься! В Адамово яблоко.

Сорок по Цельсию я пока.

2

Поезд длиною в год — по маршруту без остановок. Листопадом вырвались из депо тринадцать вагонов новых.

Поезд летит к станции «Мир» — откупоривать капсулу. Поезд летит к «Мы» во временном коллапсе. По дискретной прямой, по натянутым жилам, траектории не изменяя, поезд летит домой.

В поезде, кроме меня, ни единого пассажира.

На вокзале, с которого поезд взлетел, у дверей узеньких взопревшего ожидания зала, осталась масса довольных тел. Потирают зенки, пожимают ручки: «Неужели сплавили дурочку?»

Мог бы вместить миллионный город этот поезд с табличкою «Горний Род». Но толпящийся на платформе народ, вороном, исхудавшим в коме, автоматом прочёл: «Голод».

Судорожно схватились за животы, отодвинулись в сторону от открывшейся двери-лопасти. Не попасть бы!

- Этой пасти нужна ты. Этот смерч — твой!

И слёту, стаей, затолкали в двери:

- Входи, крайняя!

Зашвырнули следом последнюю малость — израненный блокнотик с мечтой, запрятанной под переплётом:

- Листай, свой забытый рай! Чтоб нам твоего не осталось!

И, озираясь, уже тактично:

- Зачем отправляться сегодняшним днём всем? Дождёмся утречком транспорта поприличнее, и отлично доберёмся к месту на электричке.

Двери, лязгнув свистящим жестом, сомкнули слоистый свет.

— Но я без билета! И без багажа! И пусто в карманах платьишка!

И охваченный ветром вокзал, пятясь от поезда прочь, заржал всей мощью заржавленной жести:

- По дороге собой заплатишь!

3

Тамбуром воздух зажат в пяльцы. Стоит стеной.

Впиваюсь в него пальцами, тесто воздуха перемешиваю, нащупывая проход, но…

Холодно и темень кромешная.

От страха обливаясь морозным потом, пытаюсь расшевелить светило заплечное, вливаю заздравную речь в него:

— Солнышко моё, аленькое! Выгляни, хоть фонариком! Очень нужно!

А оно в поездах не ездило целую вечность! Путешествуя лишь на крылах неболёта, отражалось в глазах человечьих: океанах-озёрах-лужах. Оно испугалось конечности, свернулось в малёхонький звёздный шарик, насупилось важно, и запряталось мне в затылок, охраняя тыл…

— Солнце! — от страха уже тихонько. — Не бойся… Ведь я с тобой… Я сегодня отважная… Выгляни краешком над головой.

Поезд явно живой. Не робот. Искусно свою работу делает. Не вводя меня в курс, летит в запредельное.

В пустоте цепляет за что-то нога. Неужели шнур генератора света искусственного? (Или как там его по науке?) А это — петлёй меня захватило облако. (Или обманка?) Ну-ка… Пытаюсь выбраться, что есть сил, вся выворачиваюсь, чуть ли не наизнанку! Не вышло.

Вдруг, мячиками выкатились наверх ребятишки. Светом в лицо дышат. Девочки, мальчики…

Ишь, ты! Солнце сжалилось — прислало в подмогу зайчиков!

Ах, эти девочки! Ах, эти мальчики! Цветочные мне водрузив очки, кругом сомкнули пальчики, лучами зажали ось, запорхали в танце, трелями ослепив:

— Поспи! Поспи! Поспи… Поспи…

Пульс замедляется…

За ним пёрышко щёку трогает, клеем целует веки.

Я становлюсь привязанным за ногу к облаку спящим человеком.

Колеса стучат:

- На-все-гда-не-у-сни.

Поезд летит сквозь сны.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

4

Первый вагонный вдох: «Ах!»

Иду осматривать годовой свой транспорт.

Чтоб без ущерба физическому здоровью скелета каркас нести, предусмотрены в этом странном спорте (не замаранном ложью, не запятнанном кровью) в плацкартах, купе и переходах сочинённо-сложных ремни и подушки безопасности. Не пользуюсь! Приучена шибко — всё познавать на своих ошибках.

Поезд трясёт.

На перегонах перехожу из вагона в вагон в поисках стоп-крана.

Даёт сбой. Настырный. Гласит: «Выходить рано».

Непривычностью одиночество в подкорку вгрызается зверем! Свистом в извилистом мозге вспоротом: «Не верь ему!»

Разговариваю сама с собой и с воздухом спёртым. Разрываюсь на части речи я: междометия и наречия, - ищу чистого кислорода паёк!

Но в вагонах задраены перепонки-окна, и карты затёрты. Вместо них, плавуче-нетрезвая реклама восточных танцев.

Мысль буравчиком врезалась: «Для чего указатель на зону ведёт живота? Прибытия пункт — неужели там?»

Россия.

Столица.

АО Восточный.

Платформенными, каблучными маршами по следам, отправления станция барабанила звучно! Помню ясно. Да! Точно помню!

А ещё… Радужкой строки бегущей колосилось будущее в гуще информационного поля: «В маленькой квартирке на Московском востоке, в распахнутом бутоне цветения барвинка, залитого солнца электротоком, подхватив вирус любви и счастливого сна с привкусом кориандра, на год затворившись иноком (что ворвётся за сим — того не представляя пока, не ведая), осенью две тысячи десятого началась мировая «Гольяновская весна» — новой волны парадигма, которую учебники и литературоведы впишут в историю рядом с именем Барвицкая Александра».

5

Поезд, замечающий все приметы, узнающий все белые знаки, пятна исторической накипи разделяющий на купе, мчится на скорости света реактивной ракетой — носителем моего тела.

Пыхтит.

Уже еле дышит…

Такая поезду тяжела ноша!

Ну что ж, поезд мой, раз ты на лёгкое запрограммирован, хорошо!

Я беру ножи, отрезаю с мясом куски прогнившие, нависающие балластом. Правлю жизнь, чтобы поезд летел выше. Разрывая судьбу на равные части, зелёный даю — в бесконечное счастье.

Выдержим всё!

Доберёмся.

Машинист игнорирует стрелки, флаг красный. Поезд летит - сквозь монастырь-гулаг - в прекрасное.

6

С непривычки в первые дни искала:

- А-у! Проводник!

Напрасно. Нет няни у этих яслей.

А этот — откуда взялся?

Малыш. Комарик.

Пищит, мается.

Не обижу, дитя природы, лапок не изуродую, хребет не сломаю.

Голоден?

Хочешь есть?

Соси. Набирайся сил. Нам ещё долго вместе ехать. И хоть ты до горячечной крови жадный, будешь моим провожатым. Принимай почётное звание! Лучше ты, лапонька, высосешь меня по капельке, чем стервятники, духом нищие, до дна выдоят комары-людищи. После них не спасёт и переливание. Тельцем твоим не заржавлю рук. Пей, упивайся, «крошечный мук»!

В какую влетел ты форточку?

Интересно: размножишься?

Чтоб дорога была комфортной, очки солнечные растревожу я. Оторву листочек: смастерю тебе чудные башмачки и шалашик цветочный. Ещё год здесь жить. Будет, где спать ложиться.

Инфракрасным сигналит тело.

О! Комару ясно: «Вкусная. Не опасная. Тепло».

Комарик вежливый. Пьёт аккуратно-нежно.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

7

Накормила голодного малыша. При этом, обескровилась на миллиграмм, не боле! Но запела душа кардиограммой вселенского света! Болью, в квадрат помноженной!

— Где ты, такой восхитительно-сложный, единственный ПГЮ? Инициалы твои во вселенную, солнечной переливая струной в «Люблю!», шёпотом крика несу. Пою! Пленник мой! Или я — твоя? С головой накрывают электроволны самопишущего аппарата моей Грановитой палаты. На Красном крыльце стою, бью тебе челобитную. Такой же, как я, невольник, попавший в любовные сети добра сеятель.

Трогаю звуки: где ты, милый?

Камертоном ответ: везде!

Значит: не мимо!

Ты мчишься: в таком же поезде, к той же станции, стагнацией радиуса под углом в девяносто градусов.

Замыкая кругом колечко, наших судеб перпендикуляр Кремлёвской стены вечной сближается до нуля — к воротам улицы Боровицкой, открывая лицо истины и Барвицкой.

8

Вздох, и меня нет?

Воздух меняет плотность и консистенцию. (Быть воздухом интересно…) Ползёт по стенам… Целует лакированную спинку кресла языком нежно-острым. Скользит ладонью по пёстрому рекламному постеру многомиллионного издания, буковкам в стиле граффити: «Only you».

Останавливаю!

В поезде не предусмотрены свидания.

Что остаётся?

Взглядом вымакивать фотографии, гладить Луну Солнцем, песенкой льющейся: «Only you». Замереть, пережидая поезда время, битое картой разлуки краплёной — киноплёнкой хроники перелёта над пропастью.

Не упасть!

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

9

Матрицей грусть материализуется из полого устья в стенке правого предсердия.

Воет голодная нижняя вена!..

Я? Не я?

Поезд несётся креном: «Мы набираем скорость! Нельзя стоять! Не до ницшецианских споров!»

Сопротивляясь, усердный, молоточками по колену пробивает психики состояние: «В порядке ли нервы в вагончике первом?»

Но на всё Гольяново распластался тучечный сипло-голый вой! Капает поштучечно: «В слёзы, в слёзы, в слёзы, ты! Заливаться — месяцы. Не помогут и зонты — не повесятся! Будет всё получено: с потолка — на голову! В буковки закручено, как солдатик — в олово. Выпадут осадками солюшки-лета, чтобы только сладкими в будущем летать!»

10

Размокрели стены вагона «два». По полу плывут утопленных глав полосато-клетчатых пузырьковые глыбы.

Удерживаюсь на ногах едва.

Плакала я сама? Или дождь был? Однозначно: схожу с ума… Или возвращаюсь в исходное конечное? Дожить бы!

Показалось? Ещё чего!

Через обшивку вагонную — в щёлочку из угла лево-переднего — вплывает вздувшийся контролёр. На фуражке нашивка: «мрачен, хитёр, страшная вредина». Лицо лужей вагонной испитое.

В тему, или не в тему, мысль проползла по темени: «Здравствуй, друг, Человечище! Кто, кроме нас, здесь есть ещё?»

Взглядом приподнимает мои очки:

— Проездной предъявите, дамочка!

Нет билетика! На костёр ведомым еретиком, по карманам еложу пальцами:

— Простите… Впервые путешествую зайцем!

— Тут вам - не богодельня! —режет скрежет ответ.

— Как же нет? А откуда вливается этот серебряный свет? Вы не видите яркости сквозь туман испарения?

— Не извольте обманывать! — и предельно членораздельно: — За проезд платите. Дорогу-пищу. Без билета из поезда не выпущу!

Стоном по потолку! От стыда, рыбёнком немея:

— Вы сказали — лгу? Но я не умею…

Едва не обрушившись в подвал, уже мысленно взмолилась небу я!

А он начал таять и, вдруг, пропал. Как и не было…

11

Сижу в луже.

Крыша сквозит навылет! Влёт!

Этот поезд меня добьёт, докружит. Если осилит.

В почву вагона заозёренную бросаю словесные зёрна. Взошли бы колосья хлебами ввысь, пока я не захлебнулась!

Испаряюсь… Или соль парит?

Потолок — всё льёт.

Соль льёт!

Соль льёт!

Соль льёт!

Соль льёт!

Пока всю не сольёт, не успокоится.

Соль вся, соль моя новая…

Соломоново участливое на руке колечко. Крутится по часовой за путём млечным: «Все несчастья-беды — все проходят. Что ж ты? Солью отобедай сочинённо-сложной. Всё проходит. Что ж ты? Соль сгодится тоже. Жизнь закруговертит — соль пройдёт над смертью! Жизнь заломит кости — соль проложит мостик! Лакомым кусочком всем акулам ты. Дырочкой в височке соль забьёт им рты! Солюшки откушай, отойдёт беда, всех обезоружит солюшка тогда. Камешек нависнет на тебе, Ассоль. Да на дно всех мыслей каменная соль! Да на дно — не в море! Да на дно Небес. Эта соль — не горе. Эта соль — не бес».

Соль моя — новая…

Соломоново участливое на руке колечко. Крутится по часовой за путём млечным: «Думай, детка, думай! Нервы выжимай. Думай, детка, думай. Поезд входит в май. Думай, детка, думай. В право. Не левей! Думай, детка, думай! Плата — в голове! Поезд твой не робок! Не поможет вой. Нет других коробок, плата — в черепной! Думай, думай, думай: чем платить и как».

Кто-то в ухо дунул:

- Плата —на руках.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

12

Смотрю на ладони. Трогаю…

Дырка от бублика.

Ни копеечки нет, ни рублика. Ну, ничегошеньки, кроме посеребрённых дороженек-линий! Пучкастых крошенек, скомканных доль, много. Но главная: длинная, вольная, не казённая, — пройдена на половину. А я ещё даже не встала на ноги!

Золотом молнии росчерк упал на серебряный лист: «Вышел срок морока: сорок. Окончен ваш морок-чек! На перепутье, б, не застоялась! Хватит, пожалуй, щадяще-сидячих экскурсионных прогулок! Встань, зрячая! Исследовать вагонные закоулки: душу — на полную мощность — в работу! Сложно. Но нет ничего невозможного. Прошлое сдай в музей! Сможешь нести на руках счастье под звон подков! А пока, шлагбаум на перепонки: для миллионов друзей, телефонных звонков, раутов звонких, зелёных газонов. Поездом — год — вне зоны! Писать историю нового Человека на будущие века! Такие истории не вылёживают в санаториях. Высшую пассионарность не малюют в пансионатах. Такие истории света старателями пишутся в поездах испытательных! Такие истории — не клавиатурами в мониторы! Такие истории: кровью на стенках сосудов, ширя мир, на главном стучатся клапане пальцами Бога, не чёрта лапами!»

Паром вода — в ток!

Соль-спасительница, от солнечного лица, взорвавшегося ярким, до ядра планетарного, в столбовую выгнулась арку - заземлением!

Убираю спасательную бригаду:

— Ступай. Не надо. Сама справлюсь с картечью сердечных приступов.

13

А над теменем мягкий поток. Ветром речь крылами в затылок шлёпает.

Интересуюсь: что там?

Гений.

Тоненький. Высоченный! Белёсый.

Примостился на правом плече. Ножки свесил мне на колени. Играет на струнах-венах, с Солнцем беседует шёпотом:

— Думаешь, справится с покосом? Не сломается? Гляди, как свело голубу.

— Напишет до мая всё. Такую — и бензопилой не срубят.

Поезд летит от сентября к октябрю. Прямо летит, через календарей ухабы, на месяцах не виляет.

Слово единственно-правильное —ударным на гласный «ю» —хрупенько-нежно-храброе, на весах перевесило все грехи.

Значит, небу угодно, объединив в маленьком парном «я» силищу четырёх стихий, секундомером считая дни поезда-года, писать стихи.

За тебя, за меня, за того парня, которого мы называем паром. За каждого дам в горсти: по тридцать.

Боль, навсегда отпусти людей! Отпусти, сестрица.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

14

В темя стучится:

— Ихтис!

Лоб эхолотит:

— Стихи!

Гений твердит:

- Встань! Я открываю для вечности дверь — начинаю главные испытания. Сможешь войти? Проверим. Это война, детка, стирает зеркал ладони. Это — война внутри. Это — Армагеддон. Противень - в печь тело - выпаривать душное из души! Против — двенадцать стоит в обороне. Выдержишь силу лестницы? Не сломаешь крыло-весло? Какую умножишь сторону? Свет или зло? Что взвесится? Это война, детка, стирает зеркал ладони. Это — война внутри. Это — Армагеддон. Нет здесь для правды и кривды — ни единой подсказки! Это — финал корриды. Тут полигон — не школа! Насыпи здесь — не твёрдыми — вязкими! Медицинскими препаратами не горстится сума. Полая. Нет ни точечки для опоры. Это врата в «Мы». Но только сама!

15

Поезд влетел в турбулентность.

Скопом — парад иллюзий двенадцати масок гороскопа.

Корчатся ужасом, чтобы поезд ужом сам, как на жаровне взъюлил неровно! Чтоб поезду не было сил. Чтоб сбросил!

Не сдаётся поезд. Утягивает пояс потуже к солнечному сплетению! Учит смиренности и терпению.

Сердце?!.. Ни стука… Переполнено кровушкой до краёв. На время финальных боёв из груди-горы вынуто динамитом разлуки. На верхней полочке, приспособленной под багажное отделение, умостилось в обнимку с гением и целуется! Вошло в раж.

— Эх, ты! Бессердечная сволочь! А я от каждого острого угла берегла тебя, недотрога! Думала, вместе проторим пути-дороги по огню и льду. Вернись на место!

— Не пойду. Изрубишь же, на капусту…

— Спасаешь шкуру? Гению стелешь кровать? Вздумало дезертировать? Мне ж без тебя, как в рубище, — голодно, пусто, зябко!

— Иди, хозяйка! Не мешкай! Догоню тебя после боя.

А и вправду, чего я? Ведь ясно: у сердца — трещина на трещине — шов на шве! Куда ж ему, такому потёртому мешку мышечному, опять подставляться пушечным мясом…

16

Стены вагона распахиваются в зеркала.

Сжалась. Ось державы держа, прохожу сквозь.

По проточным болевым точкам вхожу в лета полярную ночь, где совокупностью лжи в караты вздыбились льдины-ножи квадратом. Разрывают — на «нет» и «да»!

Самое страшное — страх. Не ахай! Нет его, страха. И не было никогда! Отбрось параллели и вертикали! Не существует их в зазеркалье!

Справа — соль. Слева — вода. Огонь — впереди. Позади — ветер. Вхожу в коридор, маякующий в даль светом.

Лестница вверх. В щель вся! От мрака — до солнечного лица! Ступеням, идущим сквозь шевелящиеся тени, не видно ни краешка, ни конца.

Лестница вверх — порог срока прохождения над пороками.

А пока липнут сны в апокалипсис.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

17

Первый шажок. Шок!

В зеркалах по макушку вязну! Расплываются грязным. Под углом альфа к нормали, брожением стекаются тени к точке падения без отражения.

Лоб в испарине!

Жижа адовым варевом ползёт всё ближе: обливает гнильём, злобой лжи, следы мои лижет, в кольцо окоёма захватывает всё туже! Чёрно-мохнатые сгустками хороводят. Мутят зеркал воду. Нет ни моста, ни брода!

— Чур, меня!

Дама Чёрная - фанатка Чёрного, лжепророчица, червь в лице, - под прикрытием Нострадамуса изрыгает грязищу носом. Секаторов пальчиками, сноровкой, набивает вранья тонны в небесный ров. Чушью собачьей, угрозами, стонами пачкает Белую Розу Чёрная Дама.

— Чур, меня!

Отворочу чёрное в серое. Зажигаю серу!

Изворотлива Дама Пик! Расставила ядовитые пики. Когда бы хоть доля правдушки! Нет. Валит навоз с душком. Изрыгает поклёпами в наконечники злость. Завывает, в могиле точно. Косу точит! Берёт в окружение.

Не виртуальная реальность: под левым - жжением!

Кто здесь умом двинулся? Я? Мы? Все? Или ямы Дамы Пиковой — вековые вымоины на косе?

— Чур, меня!

Не брошу ответной грязи в несчастную Чёрную Даму. Черноте себя не отдам! Призываю Солнце я всякий раз, затыкаю рты негатива кляпом, шунтирую светом сердечный клапан! Молчанья червлёным золотом выжигаю зла том, созданный Чёрной Дамой.

— Чур, меня!

Светает… Я не святая, но не ударю глупую, глядящую в мир сквозь кривую грязную лупу. Разве ж она виновата, что над ней поглумились, погрузили в пороков слизь, что грязные разные над разумом ей натянули канаты, душу вынули из телесной «гжели», набили ватой, и подожгли.

Не трону. Иду ровно.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

18

Вдруг, впереди круг расщепления льдин.

Через тыльную сторону в слой серебра из ребра зеркального, выгнутого овалом, на помощь спеша, вспорхнула-влетела радужным покрывалом женщина. Милая-милая. Свет излучает тело, здоровье — душа. Женьшень на груди. На поясе — гладиолусы. Дышит силой природы. Протягивает мыло, порошок-отбеливатель:

— Неба отмыть Купель. Чистой должна быть вода к родам.

— Кто вы? — вглядываюсь в лицо.

Не отвечает. Лишь улыбается.

— Вы — это я?

— Да. Через три года.

— Где он?

— Юпитер? Просил, чтобы пыль вытерла — до блестящего. Омыла мир серебром.

— Где он?

— Он строит дом.

— В поезде?

— Нет. В ином. В настоящем. На Горе. И в тебе. И рядом.

— Кто он?

— Опять вопросы? Сеятель. Но не проса. Дом свой небесный отмой, невеста. Новь не пройдёт сквозь грязь. Поезд в грязи увязнет.

Резак сомнения — по носогубным! Углубляет. Губит. Щемит лицо морщинами, комкает!

— Не бойся! Что ты! Пройдя до конца, голуба, собрав все камни, отмыв все черноты, углы и щели, его руками, как утюжком, разгладишься. Гляди же - я!

Отбеливателем — порошком толчёным — по бездонной пропасти зеркальца в золочёной резной оправе рукой правой! Вспылил столбом! На глаза. На лицо. На тело. Очертаниями лучистыми обозначился будущим. Чисто. Дом!

Кто ликует, как на параде, вокруг колонны в центре зазеркаленной залы-студии? Криками «браво!», сопранными, баритонными звуками горло ерошат, аплодисментами отбивают ладоши! Откуда зрители? Что за люди?

Юпитер! В окружении светлой свиты. Держит в руках свиток. На голове — атрибут власти. Шапке той не упасть!

И Женьшеневая Женщина с ним там:

— Хорошо! Процесс пошёл! Вышла на уровень выше.

— Что отмывать? Себя? Зеркало? Неба крышу?

Молча глядят, любя.

«Сама додумаешь», — слышу.

Скоростью света волну времени ускоряю — к Юпитеру перетечь сквозь зеркало белизной запорошенное! Впиваюсь: карими — в карие! Страха дамоклов меч:

— «Мы» на рельсов резак брошено?

Он, обнимая женщину ту за плечи:

— Настоящее поезд не покалечит.

19

Раскадровками в галактический шум излучения моего имени затрещала плёнка вибрации машины времени зеркального фотофона. Молчанием прервалась сеточка-перепонка.

— До связи?

— Да! После поезда. Резонируй частоту Шумана до сорока герц! Открывай миру мозг и сердце! Выводи на новую грань — в индиго! Не игра!

20

Ум в уме. Строим perpetuum mobile.

— А прикурить не найдётся?

— Много! У дедушки Нобеля.

— Как можно? Ведь я — pacificus!

— Он тоже!

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

21

Клёкот в ушах - укорительный птичий говор в перекличку с ультразвуком дельфиньим. Предупреждения диафильмом.

— Кому, говорите, вынесен приговор? Кто обнаружен с поличным? Убийца? Насильник? Вор? Прошу, ничего личного!

22

Делаю шаг. Верный?

Снова вагончик первый: «Люба. Наденька. Вера».

Камера пыток. Кровищи — корыто! Выбиты пробки лета. Венского вальса кордон — фугасом! Скрипка струной оборванной тренькает:

- Осторожно! Ловушки-грабли! Подкожно!

Разграблена реанимационная карета. Мясо шматками разбросано по ступенькам.

Взгляд на восток - грабельный стог, а над ним — взъерошена Люба. Без юбки. Над бомжистой лавкой к груди вагона приколота ржавой булавкой. Дешёвая брошь.

Иглоукалыванием что ли лечат Любушку вечную?

Тело на шрамах-молниях. В месиво зацелованы губы заветренные. Или разбиты на безответных каменоломнях?

— Кто же тебя так приголубил, Люба? Насильнику выдам вдвойне!

— Ты. Сомневалась во мне.

— Девочка! Боже мой! Это я тебя уничтожила?

— Не до конца. Быть может. Надо бы…

Кто там?

Кто же на дыбе?

Надя. В платочке клетчатом. Тремором: рёбра, плечи. Пустоты обложилась известиями. Глазёнки на мокром месте. Держит бутылочку, но не с письмами:

- Выпей, усни со мной.

— Вор получит по самое не могу! Выдам ему вдвойне!

— Ты. Сомневалась во мне. Думала, я лгу.

— Простите, сестрички-девочки!

— А как же Верочка?

23

На табло — лампочка физиолога: «Как реагируете на голод?»

Одиночество стирает время. Бельём выворачивает ночи! Стреляет по темени одиночными. Колотушками. Чем дальше, только больней! Сколько ещё размозжится дней катком асфальтовым по макушке?

Сомнения блокпост по вагонам расползся постным.

Ну отчего же злюсь я? Ведь всё — иллюзия!

Внутренний голос в ушах рубится в шахматы:

— Шах? Или мать ты? — Встаёт во весь рост: — Взрослая? Стань младенцем! Дойдя сердцем до условия безусловной!

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

24

На табло — лампочка физиолога: «Как реагируете на голод?»

Межколёсная рёвом ось рвёт волосы! Поезд вонзается в ревности полосу.

Новых иллюзий пачки сознание пачкают, идут строевым по имени, по моему «люблю».

— Эй, разговорчики в строю! Тихо, когда пою!

Транспаранты несут с именами чужих столиц - женскими лицами. Размалёваны разносортицей. Красочки-консерванты. Такие — не портятся! (Только б до Любушки не добрались! Брысь!)

— Люба? Связать по рукам! В углу посидит, голая, поплачет, чай, дура, одумается, не иначе. Нечего людям морочить голову! А это — Надюха с гранёным стаканом? Гадина! Шлюха! Нас продинамила! – И воплем: — На мыло!

— Не троньте, грубые! Я только что Любе отмыла тело, вытерла сопли, в чистое переодела. Наденьку милую из бутылочки с ядом вынула. В сердце впустила - врасти стабилизацией верности.

Их крайний крик-крюк:

— Пригреваешь змеюк?!

— Мои девочки!

— А как же Верочка?

Оглядываюсь назад. Забивает пылью глаза! Прищуром — в одну точку — сквозь щёлочку.

Вера. В пылище серой. Висит распятая. В кровавых пятнах. В заплатах. Деньгами залапанная. Замусоленная. При этом несказанный в глазах свет!

— Отмою тебя солью АльфаВита. Ключи — свиты. Сниму с креста. Хватит висеть! Досчитаем до ста, и выйдем из поезда — счастье петь. Ты — невеста, и я — невеста. Мы воскреснем с тобой вместе.

25

Вера мне боль вымакивает, картографирует знаки, генерирует каждую клеточку световым лучом, изменяет состав ДНК, солнечной хромосомой, поцелуем космическим — Абсолютом — будит геном Гения.

Вера спасает дни:

- Не суди форточку по очкам. Сосчитай, чтоб растаяло. Чтобы лёд из всех душ, вытекая лавой удушья, шипастую стаю обезглавил. Сосчитай. Ибо это число человечье. Пока вы друг друга калечите, нечисть рулит предплечьем. На ближних ведя охоту, даже мышиную, пускаете в ход, в работу, грязи машину. На переплавку для пищи «зверья» гоните душ своих материал. Чёрной энергией гнилья забиваете двери в вечность. Из поезда вынеси. Хватит сил! Планете людей скажи ты: лишь тот удостоится выжить, кто света построит дом в грудине своей-скворечне; индиговым будет отсвечен; кто не поглотит, а умножит света поток. На север, юг, запад, восток — АльфаВитовым свитком разошли эту весть, пока поезд здесь!

26

Усвоена новая поездова задача. Иду по вагонам качающимся, держась за рычаг слов живых.

Резкий удар под дых!

Закрыт, затинен, тоннель магистрали.

Паук паутиной забил каналы астрала, в ожиданье улова:

— Попалась, мышка-мошка, на мушку?

— Эй, ты, с маузером! Каким бы не зарядил зерном, всё равно попадёшь в зеро! Бережёная я! Со мною сестрёнки вместе! — Бью по груди: — Здесь! - Бравирую.

А паук приготовился к пиру, слюну жуя.

Время от двадцати двух — до десяти. Время меж двух рождений. Паук сбивает с пути, оплетает ноги. Падаю на колени! Чёрные ловко утягивают по пояс, высасывают соки из ран, готовят саван.

Стопкранит поезд!

Двигаться не могу больше сама!

Аварийная остановка скрежетом рельсов воет!

Поезд зажат в клетке квартиры.

— Ангелы — милые! Помогите выстоять срок второй! Я почти уже в коме!

Поспешают. Слышат: Рома, Ришат, Миша. Караулит мысли Рамис.

В вагон просочилась девочка Ира:

- Не уходи. Медитируй.

Хлебушком белым кормит. Крошевой нормой.

Третьего глаза открываю прожектор. Я — не жертва!

Июль. На руках уже тридцать — серебром. Не перелью на пули для смертных ран! Не отдам паука под «вышку»! Светом добра выжгу изъяны энергетической дряни отбросов покоса.

Иду на таран по световому шлюзу. Никакие иллюзии не изменят мою программу.

Прошла — световым лучом, защитной окутана дымкой.

Для чёрного я — невидимка.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

27

На табло — лампочка физиолога:

— Что там с реакцией на голод? Пройдены скалы. Жива ты?

— Устала. Войной этой выжата. И есть хочу!

Сводит скулы! Живот поскуливает, пищит: «Пищу! Срочно!». Нашла дешёвенький общепит. Пристроилась в длинную. За щами.

На табло — лампочка физиолога:

— Логос! На выход — с вещами — из очереди! Не твоя еда! Поднимись! Летай!

28

Индиговый вход поезду приоткрывает рот.

Делаю шаг. Раз!

Подготовительный класс.

Решаем задачу.

Дано.

В тот день, когда он впервые зашёл, и вышел, заклинило дверной замок. Второй раз он входил в окно.

На утро сказал:

— Не плач. Наплачешься, если уйду.

В третий раз он вошел выше.

— How do you do?

И весь мир замолк.

Так врос вопрос:

— Кто — он? Ожидания зал?

— Колокольный звон!

Кружится голова.

Делаю шаг. Два!

Метко в зону рулетки.

— Сыграешь, детка?

— Сыграю!

— На что?

— На Рай!

— На успех? Бриллианты для шеи, ушей и верхних конечностей? На вагоны икры вместо щей?

— На Рай! Для всех! На мир — человечеству!

— А как же караты?

— В кратер!

— Предпочитаешь сан ты?

— Счастье ввести в константу! Ни на красное, ни на чёрное. Любое — от чёрта! И что б на сукне не было, я поставлю только на белое. На угол-крест. На нулевую точку пересечения перпендикуляра. На золотое сечение солнечных окуляров. Не крути ячейки. Пусть не снуют! Я — исключительно — в русскую. Говоришь, белого нет? Я соли с себя щепоточку на сукно - белым пятном. Солюшки в поезде моём много припасено.

— Ваш выигрыш. Он велик! Любое в нагрузку просите. Слушаю.

— Здоровья для Дамы Пик. Спасите её душу.

29

Зазеркалье омыло чревом своим бесчисленным, и выплюнуло: чистенькую-чистенькую, милую.

Вера, Надюша, Любочка потекли под очками:

- Спасибо. Вынесла нас из боя. Теперь мы всегда с тобой.

Тук-тук-тук! Тихохонько ровно по вискам.

Кто там?

Колёсный звук выдаёт скерцо времени?

Нет! Возвратилось сердце! Живое. Здоровое. Не крохотное! От семени Гения беременное.

Это вагон-стих? Э, подруга… Кажется, хожу по кругу. В этой луже меня ловил контролёр, давя на мозоль морали.

Круг поднимает спиралью! Строчек рифмованных колосится всходов билетных ковёр. Пробили поезду крышу! Сверху колышутся! В небо уперлись слов паруса, держа Колыбель Ихтиса.

Секунды до станции прибытия! Должна красивою быть я! А платьишко износилось. Истрепалось тельце, отдавшее поезду силу.

«Не голая вы!» — Свет заливается внутрь: от головы до ног, от ног и до головы! Плывет изнутри! Солнце, отогревшееся в дороге, одевает своим сияньем! Готовит к свиданию.

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

30

Двери в инь-ян нашего храма. Ты. Я.

Стоп!

Столкнулись лицом к лицу два поезда, и слились!

ПАРлитера — участниками, не зрителями, на общей вошла орбите домой.

Заложен под здание камешек счастьица!

— Юпитер мой!

— Здравствуй, любимая! Мы покорили май. Испытательный преодолели путь.

— Здравствуй, любимый! Сердце сжимается, прыгает как на батуте! Не потерять бы опять!

— Больше не потеряем. Помнишь аэропорт? Твои губы. Слово слетело: «год».

— Какой же была я глупой!

— Наоборот. Впрочем, могла же из поезда выйти.

— Без тебя бы тогда не ночи, вечность, выть мне! Юпитер мой!

— «Мы» — литера. Пора.

Вокзал прибытия — лунка — вытянулся по струнке! Подошли электрички: шаг в шаг, вдогонку. Выстроились по платформам. Выпотрошились вагоны радостными личиками. Довольные. На волю!

В моём поезде — спяще-зрячем правофланговом «крейсере» — за всех в этот год оплачены VIP-кресла.

Небо, в нашей любви тони! Фонтаном серотонин! Раздражителем!

И загудела планета: «Привет вам, жители белого света!»

31

Поезд длинною в год преодолел путь до зимы. Поезд не позабудем. Дома мы.

Поезд — длинною в год. Ноль на спидометре! Следов не сотри!

Осталась последняя высота. Новый старт. Дистанция верхняя. Двадцать три. Длина перехода к станции «Мы внутри».

Кордон охраны передаёт по рации: «Осторожно! Приближаются папарацци!»

— Кто их впустил так рано? Я ещё поездом ранена, счастье на вкус не взвесила! Не готова я к фотосессиям.

Уговаривать бесполезно! Как тараканы лезут через игольное ушко: запечатлеть «сумасшедшую девушку» носителя гена Гения.

Смычком по струнам небес сочно, ночь, превращаясь в день, проливным омывает ступень.

Секретная почта капает по проточным. Телеграфируют: «Срочно! Тем, кто проходит такие испытания-поезда, не пожалев крови для гения-комара, не убоявшись голодной смерти, тем раскрывать лезвием ровным не вены — конверт от Ра. За АльфаВита ключ, что через стихи получен, за нови купель, за Колыбель мирового благополучия, Вашим именем названа новая звезда. И второй — от Альфреда. Дедушка Нобель когда-то кровью налево свернул историю. Он же искупит и восстановит Вашим правым - право: архи поэтическую монархию».

32

Капсула Мира — над этой квартирой! Ввысь — над курантами! Там Мы!

Домик-планета цвета индиго паром выигран.

Капсула Мира. Ты. Я. Это Любовь за гранью. Всеобъемлющая, как любой космос, Бога руками созданный на заре первого дня, на заре слова-слога «мы», вмещающего весь мир.

Планетарного счастья здание стоит на Любви за гранью.

33

Якорь брошен на солнечном личике. Не под тентом! Оставляем тебя, поезд-год. Ты красавцем был! Не уродом.

Прибиваем табличку: «Feci quod potui, faciant meliora potentes».

А двенадцатого, високосного, индиговые потомки (новые, богоносные) сохранят образцовый поезд, не скомкают.

И салютом над «Царскою рыбкой» небо вызарилось Абсолюта улыбкой через космос! Сквозь!

12 сентября, 2 — 26 октября 2011 г.

© Автор: Александра Барвицкая

Если вам удобнее читать бумажную или электронную книгу, вы можете её купить:

📜Электронная

📖Бумажная

Отзывы читателей на книгу Александры Барвицкой "Поезд 10-11"

---